Англичанин на Тавде

В середине XIX века в Россию из Англии (по некоторым сведениям — из Шотландии) перебирается предприимчивая семья Джероба (Роберта) Вардроппера (или Вардропперта) — попытать счастья на предпринимательской стезе, что и удаётся. В последней четверти века эта фамилия становится заметной в промышленных кругах Урала и Западной Сибири. В 1868 году братья Вардропперы основали в Тюмени судостроительное предприятие, ставшее одним из крупнейших в Зауралье. Здесь же англичане прослыли меценатами: известно, например, что они_many годы были пожертвователями местного краеведческого музея, много помогали проезжающим через Тюмень научным экспедициям и т.п.

В конце 1880-х годов Вардропперы заводят в деревне Жиряковой, что на правом берегу Тавды в Антроповской волости Тюменского уезда, судостроительную верфь. Здесь строили деревянные баржи, брандвахты, корчеподъёмники. Из-за применения в качестве шпангоутов (рёбер жёсткости) специально заготовленных в лесу стволов ели с отходящими под прямым углом корнями — «кокорами»; такое судостроение отсюда и именовалось — кокорным.

Жиряковская верфь просуществовала три с лишним десятилетия, выпуская в год до 8–10 судов общей грузоподъёмностью около 5 тысяч тонн. Непосредственное руководство верфью осуществлял уже внук первого Вардроппера Альфред. Кроме верфи тюменским англичанам принадлежали здесь паровая лесопилка, торговая лавка, мельница. Предприятие закрылось в 1920-х годах, передав эстафету Тавдинской судоверфи.

Следы самого предпринимателя затерялись в бурную эпоху, казалось — навсегда. А ведь интересно было бы узнать, как сложилась дальнейшая судьба выходца из «туманного Альбиона». В моих краеведческих изысканиях такое намерение присутствовало, но ничего более, чем скудные вышеприведенные сведения, раздобыть не удавалось.

Правда, лет десять назад появилась у меня старая фотография улицы деревни Жиряково, на которой хорошо выделялся деревянный двухэтажный дом с вывеской, которую при увеличении можно было прочесть: «Торговая лавка Вардроппера».

В феврале 2001 года к автору обратилась юная тавдинка Светлана Зенг:

– Вам что-то говорит фамилия Вардроппер?

– Да, это владелец Жиряковской судоверфи, что когда-то была на Тавде. А Вам почему это имя знакомо?

– Я прочитала вашу книжку о Тавде, там упоминается Вардроппер, а это мой прадедушка!.. Я бы хотела рассказать о нём.

Так неожиданно я прикоснулся к судьбе одного из зачинателей промышленного освоения тавдинского края. Через Светлану я познакомился с другими потомками Вардроппера и благодаря их рассказам, к сожалению — скудным, не всегда совпадающим по фактам и датам, удалось восстановить, пусть пунктирно, жизненные коллизии «тавдинского» Вардроппера.

Альфред родился в Тюмени в 1870-е годы в семье одного из известных к тому времени братьев-промышленников, был младшим из сыновей Якоба (Джеймса), в свою очередь сына Джероба (Роберта) Вардроппера. Один из братьев Альфреда, кажется Арчибальд, якобы погиб в молодости от удара лошади.

Ещё задолго до Первой мировой войны по разным причинам дела Вардропперов несколько расстроились, но молодому Альфреду досталась в управление судоверфь в Жиряково. Незадолго перед тем он женился вторым браком (первая супруга рано умерла) на Анисье Степановне Черепановой, бывшей то ли воспитанницей в семье, то ли горничной в их доме. Скорее всего, Анисья Черепанова была уроженкой Антроповской волости, где эта фамилия тогда была распространена, как и в самой деревне Жиряково. От первого брака осталось три дочери: старшая Мария, родившаяся где-то в 1903 году, оставшаяся бездетной, но воспитавшая приёмного сына; младшая Елена жила на Дальнем Востоке, воспитала 2 сыновей и 3 дочери.

Средняя Ефросинья (1909–1979) — имела двоих сыновей Геннадия и Олега от первого брака с Чилимовым, погибшим на войне, и сына Михаила от второго брака с сосланным немцем Михаилом Робертовичем Фиттерером.

От нового брака с Анисьей Степановной у Альфреда Вардроппера родились дочь Александра (в 1918 году) и сын Яков (в 1922 году). Дети по каким-то причинам носили фамилию матери — Черепановы, и отчество было на русский лад — Фёдоровичи. Яков Черепанов прошёл войну, фашистский плен, работал главным инженером Тавдинского механического завода, имел двух дочерей, уехал из Тавды в Одессу, откуда приезжал на один из юбилев предприятия в Тавду. Теперь его в живых уже нет.

Александра вышла замуж за тавдинца Михаила Васькова, вырастила троих детей, умерла в возрасте 77 лет в 1995 году. В Тавде живут её старший сын Юрий, у которого двух дочерей, второй сын Аркадий и дочь Валентина Михайловна Тимофеева (учитель, у неё сын Евгений и дочь Ирина). Младший Васьков — Аркадий и есть отец моей неожиданной знакомой Светланы Зенг.

И Светлана о прадеде, и Валентина Михайловна Тимофеева о деде соответственно, рассказывали лишь то, что знали со слов уже ушедших из жизни старших родственников. К счастью, у Светланы сохранились две фотографии: портрет самого Альфреда Вардроппера и групповой снимок его жены Анисьи Степановны со старшими дочерьми Альфреда Марией и Ефросиньей.

После национализации судоверфи семья Вардропперов-Черепановых жила какое-то время в Жиряково, затем в Тавде, в небольшом домике на Пристани. Как подданный Великобритании (!?), Вардроппер получал с исторической родины пенсию. Был он среднего роста, худощав, хорошо образован, умён, говорил на четырёх языках: русском, английском, немецком и, кажется, французском. В последние годы жизни с ним часто случались нервные срывы, он стал пить горькую, оглох… Неудивительно, если вспомнить социальное происхождение и время — тридцатые страшные годы! Не тут ли одна из тайн, окутывающая этого человека — причина, по которой все дети носили фамилию матери? Умер Вардроппер примерно в 1939 году, похоронен на давно закрытом кладбище, что располагается между городом и посёлком Фабрика. Жена его Анисья Степановна скончалась от рака в 1958 году; родственники утверждают, что была не очень старой. … Над могилой тавдинского англичанина был установлен православный крест, который, скорее всего, давно упал, как большинство на этом заброшенном погосте.

На этом заканчивался мой первый очерк о А.Вардроппере, опубликованный в Екатеринбурге журналом «Веси» в 2003 году. Шло время, но ничего нового по теме Жиряковской верфи у меня не прибавлялось, пока в 2006 году не посчастливилось познакомиться с известным тюменским учёным и историком техники Виктором Ефимовичем Копыловым, и с его уникальным трудом «Окрик памяти: История Тюменского края глазами инженера». Во всех его пяти книгах, вышедших на сегодняшний день, есть страницы, посвящённые Вардропперам. Виктор Ефимович смог установить связи с потомками Вардропперов, проживающими в Англии и в России — в Санкт-Петербурге и Екатеринбурге. Они в своих письмах называют тюменского профессора «сибирским экспертом по Вардропперам».

Книга Копылова помогает прояснить и деятельность Вардропперов на Тавде. На Жиряковской судоверфи, основанной в 1888 году на берегу полноводной реки, строили деревянные судовые корпуса и баржи. Деревня Жирякова давала в избытке рабочую силу, окрестные сосновые боры — качественную древесину. Верфь была оборудована на современный лад, располагала литейным цехом, кузницей, паровой машиной, лесопилкой и даже мукомольной вальцовой мельницей. Всё вкупе позволяло выпускать добротные речные суда, более дешёвые, чем на верфях в Тюмени.

Что же касается судьбы героя очерка Альфреда Яковлевича Вардроппера, непосредственно управлявшего тавдинской судоверфью, то последняя — пятая — книга Копылова добавляла лишь краткое сведение о его участии в экспедициях на Обский Север. Возможно, продолжения очерка «Англичанин на Тавде» и не последовало, если бы не… Впрочем, всё по порядку.

Волна знакомств с тавдинскими потомками знатного семейства после первой публикации расширялась, и в один прекрасный день автора пригласили в одну из библиотек города, где, оказывается, работает ещё одна правнучка Альфреда Вардроппера — Елена Чилимова. Состоялось знакомство с симпатичной молодой девушкой, гостеприимной и отзывчивой на мои разыскания. Она читала статью в «Весях», обсуждала её со своими родителями. Оказалось, что некоторые факты биографии Альфреда, приведённые мною в очерке, не совсем точны. Например, по свидетельству её отца Михаила, все дети Альфреда Вардроппера рождены его второй женой Анисьей Степановной, а первая жена его умерла бездетной. И идут дети в таком порядке по старшинству: Мария, Ефросинья (бабушка рассказчицы), Александра, Елена, Яков.

Сам Альфред был человеком сложного характера, требовательным к домочадцам на грани деспотизма (мог, например, посчитав свежую побелку печи некачественной, всю её перечеркнуть углём!). Подтверждалась и предрасположенность его к питию. В этой связи уместно привести свидетельство дальней родственницы Вардропперов Агнесы Андреевны Солюс, биофизика, кандидата наук, живущей в Санкт-Петербурге.

Она в письме сообщает: «Во время войны я с мамой и бабушкой жила в Тавде. Мы занимали комнату (в общежитии?) на втором этаже большого двухэтажного дома. А на первом этаже этого дома жила Елена Альфредовна с матерью и тремя сынишками; муж её был на фронте, а мой отец уже к тому времени погиб, но мы об этом не знали. Елена Альфредовна была воспитательницей в группе детского сада, куда меня определили. Так мы познакомились. О родстве выяснилось из разговоров. Бабушка не была до этого знакома с семьёй «дяди Фредди», он вроде бы сильно пил и не был утешением своей матери (Агнесы Вильгельмовны). Кажется, Альфред Яковлевич не был зарегистрирован с женой, но прожил с ней до конца своих дней. Он не уехал в Англию после революции. Пока он был жив, английское консульство им помогало, а после его смерти семья очень бедствовала».

…Старательно записывал я рассказ Елены о прадедушке, более похожий на предание старины глубокой, разбирался в хитросплетениях родового древа, фотографировал рассказчицу. Конечно, спросил, не сохранились ли в её семье старые фотографии.

– Да, есть, на одной, знаю — моя бабушка Ефросинья, дочь Альфреда Яковлевича Вардроппера. Я могу принести.

Договорились о новой встрече. Она вскоре состоялась в уютной библиотеке Елены. Фотографий было немного; записав, кто и когда запечатлён, я попросил их на время, чтобы дома скопировать. И тут Елена говорит:

– Я принесла и другие фотографии, не знаю, пригодятся ли они вам. Несколько лет назад я нашла в нашем дровяном сарае старинный альбом с фотографиями. Сам альбом был очень ветхий, пришлось выбросить, а фото храню, хотя ни я, ни мои родители не знают, кто на них…

И Елена достала из стола пачку фотографий. Едва начав их перебирать, я понял, какое передо мной богатство! Высокого качества снимки размером с почтовую открытку, наклеенные на плотный картон — паспарту, золотым тиснением отпечатанные имена фотографов из разных городов России и Европы, автографы на русском и английском. На фото — мужчины в сюртуках и мундирах, дамы в платьях позапрошлого века… Сердце застучало быстрее в предвкушении интересных открытий! Естественно, что я попросил у Елены и эти фотографии на несколько дней для тщательного домашнего рассмотрения и копирования.

И началось «частное расследование», не оконченное и по сей день. Часть фотографий из альбома удалось распознать без особых затруднений, стоило лишь прочитать и перевести с английского напечатанные на них надписи, как, например, под портретом «Её Величества королевы Великобритании». Присутствие такого портрета в альбоме английского подданного вполне ожидаемо. Или портрет Генри Лансделла, английского миссионера, автора книги «По Сибири» (1883), так и не переведённой до сих пор с английского на русский язык. Этот филантроп много путешествовал в Старом и Новом Свете, раздавая огромное количество Библий и Евангелий на 20 языках, посещая тюрьмы и больницы в России, особенно в Сибири и Средней Азии. Под фотопортретом отпечатана типографским способом соответствующая подпись. Был ли он любезно подарен гостеприимным соотечественникам в Сибири самим Лансделлом, что вполне вероятно, или попал в альбом другими путями, неведомо.

Несколько снимков сохранили, увы, не всегда стопроцентно, дарственные надписи, в том числе написанные по-английски. Вот два портрета супругов Катаевых, сделанных в ателье известного тюменского фотографа Т.Огибенина. На одном на обороте надпись: «Многоуважаемой и глубокопочитаемой Агнессе Васильевне на память от ея врача и преданного «дрень мужчины». 7 декабря 1906 г. П.Катаев». На другом: «Многоуважаемой Агнессе Васильевне в память 27-милетнего знакомства от преданной Е.Катаевой. 7 декабря 1906 г. Тюмень». После смерти мужа Джеймса Вардроппера (в 1899) Агнесса Вильгельмовна (Васильевна), деятельная и предприимчивая женщина, фактически была главой дела братьев Вардропперов, разделяя нелёгкую предпринимательскую ношу с братом мужа Эдуардом и своими сыновьями. Надписи на фото Катаевых, (по-видимому, П.Катаев состоял домашним врачом у Вардропперов), несомненно добавляют штрихи к образу незаурядной женщины.

А вот портрет красивого человека в мундире с орденом в петлице, сделанный в Санкт-Петербурге «фотографом Двора Его Императорского Величества и Императорской Академии наук В.Класеном». Надпись на обратной стороне — «А.Вилькицкий. На добрую память» — не оставляет никаких сомнений: на снимке Андрей Ипполитович Вилькицкий (1858–1913), известный гидрограф-геодезист, генерал-лейтенант, много сделавший для изучения Сибирского Севера от Печоры до Енисея. Не случайно его именем назван пролив между Карским морем и морем Лаптевых, отделяющий архипелаг Северная Земля от полуострова Таймыр. Сохранился документ, написанный Агнессой Вардроппер в 1912 году, где мы можем прочитать: «Ни одно частное или казённое обследование Северной Оби, предпринятое в научных или коммерческих целях, не происходило без участия Вардропперов: экспедиция Вилькицкого, намечавшая северный водный путь от Енисея до Оби и др.»

Исторические свидетельства подтверждают правоту этих слов. Вардропперы деятельно участвуют в экспедициях не только Вилькицкого, но и в поездке адмирала С.О.Макарова к устью Енисея в 1897 году, и в северной экспедиции знаменитого исследователя Фритьофа Нансена (1893 год) — благодарный норвежец назвал именем Э.Р.Вардроппера один из островов в Карском море. Дарственная фотография Вилькицкого из старого альбома — ещё одно весомое тому подтверждение.

А на другом фото — красивая молодая женщина. Кто она? Напечатаны на паспорту под фотографией имя фотомастера и местонахождение его ателье в Риме, а на обороте — надпись, сделанная от руки по-английски: «Эмили Уайльд Кеннан». Вторая строка надписи вернее всего адрес: «Вашингтон, О(круг) К(олумбия)». Чьей рукой сделана надпись, неизвестно. Это мог быть автограф изображенной на фото, и мог написать кто-то из Вардропперов.

Фамилия Кеннан в отношении к Вардропперам не случайна. Джордж Кеннан — американский исследователь и публицист, впервые побывал в Сибири в 1865–1867 годах как участник экспедиции по изысканию трассы телеграфной линии из Америки в Россию через Берингов пролив. Проездом посетил Тюмень, где заинтересовался размещённым здесь Приказом о ссыльных. В 1885 году уже самостоятельно, в компании с художником Д.Фростом, приезжает в Сибирь с целью сбора материала о системе политических и уголовных ссылок, о каторжных тюрьмах. Итогом работы стала двухтомная книга Кеннана «Сибирь и ссылка» (1890), переведённая на многие языки, в том числе на русский, и прославившая автора. Она была запрещена царской цензурой.

В Тюмень Кеннан со спутниками прибыли 18 июня 1885 года и прожили здесь две недели. Американцев радушно принимали в известных домах, но особенно тесные отношения сложились у них с семейством Вардропперов, чему способствовали и языковое родство, и особое гостеприимство хозяев. Позднее Кеннан напишет: «Все остальные дни, проведённые в Тюмени, мы чувствовали себя совершенно как дома».

Но вернёмся к нашей фотографии. Имя Эмили Кеннан среди спутников американского публициста не упоминается, насколько известно. Так кто же она ему: жена, сестра? Почему её фото хранили Вардропперы, как и когда оно к ним попало? Ответа пока нет.

Долго не было ясности и с другой фотографией молодой женщины, снятой на фоне огромной настенной карты Российской империи с каким-то начертанным маршрутом. Голова её повязана высоко белой косынкой, на рукаве — белая повязка с крестом, на груди — несколько наград. Внизу автограф: «Кэйт Марсден. 1891». Выручил энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Оказывается, это фото английской филантропки, племянницы лейтенанта флота, известного путешественника и исследователя Аравии Джеймса Рэймонда Уэллстеда, одной из первых женщин — членов Королевского географического общества, сестры милосердия в русско-турецкой войне 1877–1878 годов и прочее… Широкую известность Марсден принесло её путешествие в 1891–1892 годах через Урал и всю Сибирь в Якутию, где она посетила колонию больных проказой и способствовала открытию там лечебницы для них. Значит, на карте, видимой на фото, обозначен её путь по России? Снимок сделан знаменитым Метенковым в Екатеринбурге, где тоже побывала известная деятельница Красного Креста, а в Тюмени был подарен самой Марсден гостеприимным Вардропперам, в доме которых она останавливалась и на обратном пути из Сибири.

Как хочется «расшифровать» снимок, в овале которого два человека в зимней одежде! Сделан он в городе Енисейске фотографом Я.Левинским. Надпись от руки почти стёрлась, с трудом можно разобрать дату: 1887 (последнюю цифру можно прочитать и как 4, и даже как 1). Есть предположение, что один из снявшихся — Эдвард (Эдуард) Вардроппер, много поездивший по Сибири по коммерческим делам, и не только. Известно, например, что летом 1887 года произошло полное солнечное затмение, и для его лучшего наблюдения, прогнозируемого в Красноярске, в Сибирь была направлена экспедиция. Любопытно, что её участником был молодой А.С.Попов, будущий изобретатель радио. 26 июня участники экспедиции прибыли поездом в Тюмень, затем отправились дальше водным путём. Затмение 7 августа было впечатляющим, воспоминание о нём оставили многие замечательные сибиряки (например, великий художник В.Суриков). Мог ли пропустить такое событие любознательный и предприимчивый Вардроппер? Да, прочитать бы подпись к енисейской фотографии…

Следующий интересный снимок с более сохранившейся надписью даёт большие шансы к раскрытию. Сделан он в Тобольске в известной фотографии М.Уссаковской. Трое мужчин в мундирах: двое сидят по бокам декоративной тумбы, один стоит за ней. На обороте написано (как удалось прочитать): «Многоуважаемому Адмиралу Северной эскадры Роберту Яковлевичу Вардропперу в знак памяти о (поездке) из Тобольска в Берёзов. 22–29 июля 1897. Евгений Кермашев (Тумашев?), Гвидо Грубс(?), Поручик Раленбек». Связано ли как-то это фото с участием Вардропперов в проходившей в том же году экспедиции адмирала С.О.Макарова к устью Енисея, или нет, установить пока тоже не удаётся.

Ещё несколько слов о фотографиях с автографами. Одна — портрет молодого человека, сделанный в Лондоне в ателье на прославленной знаменитым сыщиком Шерлоком Холмсом улице Бейкер Стрит. В углу фото красными чернилами наискосок написано: «S.Howard Whitlrsad(?). March 1890». Перед нами некий Говард Уитлрсэд (если правильно прочитано)? Пока это имя нам ничего не говорит. Другое фото, вернее два фото — мужчины и женщины, сделанные явно в одно время и в одном месте — в лондонской фотографии H.S.Mendelssohn. Но обороте женский снимок помечен январем 1889 года и неразборчивой подписью, а мужской имеет под наклеенной на паспорту фотографией подпись «С (сэр) Джордж Литлдэл» (в переводе, конечно). А на обороте ещё приписка: «Всю дюжину послать, как и это фото. 1888». Тоже никаких пока ассоциаций и предположений по этим снимкам нет.

В овальном портрете ещё одного молодого человека можно предположить кого-то из сыновей Джеймса (Якова) Вардроппера, возможно того же Альфреда, последнего управляющего судоверфью на Тавде, главного героя нашего очерка. Достаточно сравнить это фото, датированное 1889-м годом, с достоверным снимком Альфреда 1910-х годов, помещенном в первой части публикации «Англичанин на Тавде».

И на последнем снимке из альбома, о котором будет здесь упомянуто, увековечен кто-то из старших Вардропперов, и не один, а с малышом. Место съёмки — Тюмень, фотография Т.Огибенина. На обороте есть запись: «Февр. 900 года». Со временем выяснилось, что на фото — дядя Альфреда, Эдвард Вардроппер.

Осталось ещё семь не раскрытых фотографий из удивительного альбома. Шесть мы оставим на будущее, так как пока по ним сказать нечего, кроме того, что все они прекрасного качества, сняты известными фотомастерами — Г.В.Труновым в Москве, В.Метенковым и Н.Тереховым в Екатеринбурге, Ю.Штейнбергом в Санкт-Петербурге, а также в Лондоне.

Одно же фото интересно тем, что оно единственное из альбома отпечатано не в открыточном формате, а в половинный размер; позднее такого формата фотографии стали называть «визитками». Наклеен снимок на скромное серенькое паспорту, на обороте имеется надпись простым карандашом: «Ст. Тавда, Подгорная ул. 4» и подпись, читаемая как «Черезов». Фото — несомненный артефакт последних лет жизни Альфреда Вардроппера в Тавде. На снимке неизвестная пожилая женщина в платке. Кто она? Пока тоже неизвестно. Подпись ведь может оказаться и сокращением от «Черепанова», а мы помним, что именно такая была у гражданской жены Альфреда. И адрес на улочке, которая и сейчас существует в микрорайоне Пристань, может указать на точное место проживания последнего из Вардропперов в Тавде. Надо проверять и искать.

Ранней весной 2010 года позвонила пожилая тавдинка Александра Яковлевна Софронова, бывшая учительница. Сообщила, что её дед Пётр Бавин в давние времена работал на Жиряковской судоверфи вплоть до её закрытия. Он до конца своих дней (умер в предвоенные годы) гордился тем, что работал под руководством Альфреда Вардроппера, даже был с ним в дружеских отношениях, что подтверждает сохранившееся старое фото. Оно должно храниться в семье брата Александры Яковлевны, живущего в посёлке Междуреченском Тюменской области. Александра Яковлевна пообещала поспособствовать возвращению фотографии в Тавду и подробно рассказать всё, что ей известно о деде. Значит, появятся новые штрихи в портрете «англичанина на Тавде»? Увы, пока это фото автору увидеть не довелось.

В апреле 2010 года я получил письмо из Екатеринбурга от Александра Васильевича Зырянова, доктора экономических наук, профессора Уральского государственного экономического университета. Обратившись ко мне «по рекомендации» В.Е.Копылова, адресат сообщал, что он является правнуком Анны Вардроппер и Алексея Памфилова. Имя Памфилова вошло в историю Зауралья как зачинателя местного маслоделия. В конце девятнадцатого века им был создан в имении Чёрная Речка под Тюменью первый маслозавод. Александр Васильевич в письме рассказал о родственных связях семей Вардропперов и Памфиловых, а также о родстве их с семьёй другого известного тюменского судостроителя — Ятеса, тоже выходца из Англии. Мать Зырянова приходилась внучатой племянницей герою моих расследований Альфреду Вардропперу, «дяде Фредди».

Александр Васильевич Зырянов — автор не только научных монографий, но и объёмного, прекрасно изданного тома «Великобритания: взгляд из России», написанного по его выражению «как хобби». Ещё он издал книгу поэзии и фотографий «Семейный альбом», в которую, кроме своих собственных, включил чудом сохранившиеся прекрасные стихи своей бабушки Елизаветы Шишко, в девичестве Памфиловой.

Александр Васильевич писал мне, что работает над историей огромной семьи Вардропперов-Памфиловых-Зырновых и потому просил поделиться с ним имеющейся информацией; особенно его интересовали найденные в Тавде старые фотографии, относящиеся к семье Вардропперов. Я с удовольствием откликнулся, и с того времени мы периодически обмениваемся новостями наших разысканий.

С разрешения Александра Васильевича привожу отрывок из его будущей книги, в котором освещается последний период деятельности Жиряковской судоверфи.

«Однако в конце XIX — начале XX столетия разразился кризис сибирского пароходства, который ощутимо сказался и на финансовом состоянии судоверфи. Сократилось число заказов на баржи. Не только Вардропперы, но и более крупные предприятия терпели убытки. Так, в Тюмени был закрыт несравнимый по мощности завод Пирсона и Гуллета.

В Тюменском архиве сохранилось прошение жены Якова Романовича Агнесы Вильгельмовны в Тюменский окружной суд (декабрь, 1887 года) об оформлении закладной крепости на принадлежащее ей «недвижимое имение» — оно поступало в залог коллежскому асессору П.Г.Катаеву, у которого Агнеса Вильгельмовна брала в долг 3 тысячи рублей серебром. Если общий оборот Жабынского завода в начале ХХ столетия превышал 300 тысяч рублей, то судостроительного (с лесопилкой) предприятия Вардропперов в деревне Жиряковой едва достигал 15 тысяч рублей.

В 1899 году Яков Романович умер, а его старший брат Эдвард с племянниками (сыновьями Якова) объединились в Товарищество «Братья Вардроппер».

В 1906 году Э. Вардроппер вынужден был продать мельницу владельцу магазина мануфактурных товаров в соседней деревне Андрюшиной В.Н.Маркодееву. Спустя ещё несколько лет тот же Маркодеев скупает и верфь вместе с лесопилкой. К 1909 году за Вардропперами сохранились только транспортные перевозки с участием двух буксирных пароходов и одиннадцати барж да нефтяная мельница в селе Плеханово под Тюменью».

Летом 2010 года река Тавда обмелела до рекордно низкого уровня, какой не наблюдался лет сорок: на перекатах глубина не превышала 40–50 сантиметров. Естественно, что и так хиреющее в последние годы судоходство практически прекратилось, даже моторные лодки редко осмеливались выйти на реку, рискуя ежеминутно налететь на мель или топляковое бревно. Обнажились берега, перекаты превратились в песчаные острова, река сузилась местами наполовину.

В один из августовских дней я съездил в Жиряково с целью осмотреть берега Тавды на месте бывшей судоверфи. Спустился с высокого берега, на котором некогда в несколько улиц стояли деревенские избы, на широкую луговину у реки, где располагалась верфь, лесопилка, мельница и пристань. Увы, в высокой траве можно было наткнуться на оплывшие ямы, борозды, приподнятые насыпные площадки, но никаких материальных следов построек или остатков механизмов найти не удалось. Полтора десятка лет назад профессор В.Е.Копылов, побывавший здесь, ещё застал ржавеющие детали мельницы и других механизмов. Видимо, они давно собраны предприимчивыми современниками и сданы в пункт приёма металлолома. Ничего интересного, кроме топляков и ржавых тросов, не открыли и обнажившиеся пески обмелевшей реки. Кроме фотографий этого живописного уголка ничего материального домой привезти в тот день не получилось.

Неожиданный сюрприз река преподнесла мне через несколько дней и совсем в другом месте. Позвонил товарищ и сообщил, что в километре ниже посёлка Заморозково, являющегося частью города Тавды, по берегу реки видны останки нескольких деревянных барж. В тот же день мы уже были там. Река отступила в этом месте, напротив устья впадающей в неё речки Каратунки, до середины русла. Песчаное обнажившееся дно было сплошь усеяно топляками, среди которых глаза вдруг замечали очертания больших речных судов. Всего их насчитали шесть. Только у половины борта полностью возвышались над песком, сохранились даже палубные настилы, верхние части шпангоутов, у одной на носу сохранился кованый крюк для причального конца. Длиной все баржи были до 20 метров, одна только достигала около 24, ширина у всех — до 4 метров.